Ладожское озеро


Последнее великое оледенение территории СССР

Автор: М. Гросвальд
Источник: альманах «Науки о Земле», 10/1989.
Публикуется в незначительном сокращении.
Полный вариант в формате PDF (1.5Mb)
Полный вариант в формате DJVU (3.5Mb)

Содержание

Введение
Ледниковые периоды и эпохи
Как реконструируют древние оледенения
Границы евразийского ледникового покрова
Полярные ледниковые покровы
Ледниковые покровы северо-востока Евразии
Погребенные остатки ледниковых покровов
Рельеф щитов рисуют компьютеры
Горно-ледниковые комплексы
Приледниковые озера, системы стока талых вод
Заключение

Границы Евразийского ледникового покрова

Ледниковой теории 150 лет. За полтора века, прошедшие с первых трактатов ученых-гляциалистов, эта теория далеко ушла от представлений своих основателей, она бесконечно расширила свою фактическую базу, приобрела арсенал собственных методов, обогатилась новыми обобщениями, освободилась от заблуждений. Ее прогрессу способствовал труд десятков выдающихся исследователей из многих стран, среди которых почетное место принадлежит нашим соотечественникам Г. Е. Щуровскому, Ф. Б. Шмидту, П. А. Кропоткину, А. П. Павлову, большому отряду более молодых геоморфологов и геологов.

Освещение истории ледниковой теории в нашу задачу не входит, а тем, кто ею интересуется, могу рекомендовать книгу Дж. Имбри и К. П. Имбри «Тайны ледниковых эпох». Для наших же целей важно подчеркнуть главное: заметные успехи русской науки в познании оледенений территории страны ясно обозначились уже в 50– 70-е годы XIX века, т. е. одновременно со становлением ледниковой теории на Западе.

Последующие десятилетия были отмечены развертыванием картирования следов оледенения на северных равнинах России и в ее горном обрамлении. А в 30-х годах появились первые крупные сводные работы и среди них – «Геология Сибири» В. А. Обручева и «Ледниковый период на территории СССР» И. П. Герасимова и К. К. Маркова. На основе последней был создан учебник для университетов и пединститутов «Четвертичная геология» (1939). Идеи книг Герасимова и Маркова оказали влияние на несколько поколений советских палеогеографов, не утратили они своей роли и сегодня.

Суть этих идей можно свести к следующим положениям. Последнее оледенение Европы, да и всей Евразии было представлено одним большим ледниковым щитом – Скандинавским. Его юго-восточная окраина покрывала Прибалтику, Карелию и Кольский полуостров, так что интенсивное покровное оледенение испытал только северо-запад европейской части СССР. Следы этого оледенения – системы параллельных конечно-моренных поясов, маркирующих его максимальную стадию и несколько стадий убывания, – имеют ясно выраженное северо-восточное простирание и оканчиваются на берегу моря у устья Мезени и полуострова Канин.

Существование небольших ледниковых покровов допускалось также на Северном и Полярном Урале, на плато Путорана и в горах Бырранга на Таймыре. Признавалось и оледенение горных областей – Кавказа, Памира, Тянь-Шаня, Алтая, Саян, гор Забайкалья и Северо-Востока СССР, но оно считалось горнодолинным, т. е. частичным, а не сплошным. Развивая идеи некоторых предшественников, К. К. Марков выдвинул гипотезу метахронности оледенений Европы и Сибири, предполагавшую их неодновременность, даже контрафазность.

И. П. Герасимов и К. К. Марков, считали, что ни северо-восток Русской равнины, ни север Западной Сибири и Якутии в позднем плейстоцене оледенению не подвергались. А раз так–все крупные северные реки могли свободно стекать в Северный Ледовитый океан, льды их не подпруживали, приледниковых озер не создавали. О них и писать-то было нечего: в трех томах «Четвертичного периода» у Маркова с соавторами проблеме этих озер уделена лишь одна страница. Да и там речь идет о Балтийском ледниковом озере, детище Скандинавского щита.

И 50 лет назад и значительно позже почти никто из специалистов не сомневался, что древние ледниковые покровы тяготели только к суше. Судя по палеогеографическим картам того времени, они неизменно оканчивались на границе с океанами, а на полярных архипелагах – Земле Франца-Иосифа, Новой Земле, Северной Земле – были изолированные ледниковые шапки. Их ледоразделы приходились на центры островов, а края лишь незначительно выдвигались на окружающий шельф. Основные же пространства и этого шельфа, и глубоководного Арктического бассейна несли только пленку дрейфующих паковых льдов.

Именно так думали Герасимов и Марков, и в этом нет ничего удивительного: их взгляды наилучшим образом объясняли известные в то время факты, наиболее полно соответствовали тогдашнему уровню ледниковой теории. Удивительно другое – что и сейчас, 50 лет спустя, их концепция безраздельно поддерживается очень многими. Хотя проведенные с тех пор исследования – геологические съемки, экспедиции Академии наук и университетов – доставили огромный объем совершенно новых знаний.

Так, изучение Антарктиды показало, что ее ледниковый покров налегает не только на поднятую выше уровня моря сушу, но и на обширные площади шельфов, погруженные много ниже этого уровня, и что большие участки периферии покрова, имеющие толщины в сотни метров, сейчас находятся на плаву. А исследование шельфов Арктики позволило доказать, что краевые мелководные моря Северной Евразии в прошлом подвергались оледенениям антарктического типа, из которых последнее имело место в позднем плейстоцене, в валдайскую эпоху похолодания.

Кроме того, теперь стало ясно, что и древнейшие оледенения Земли, пермо-карбоновое и докембрийские, охватывали не только сушу древних материков, но и сопредельные шельфы и глубокие моря. Так, что сложные ледниковые покровы, подобные Антарктическому, были не исключением из правила, а типичным феноменом всех холодных эпох последних полутора-двух миллиардов лет истории Земли.

Эти положения – фундаментальный вклад в ледниковую теорию, их принципиальное значение трудно переоценить. Однако чтобы составить представление о масштабах оледенения некоторой конкретной территории, необходимо и другое – совершенно конкретные данные о распространении ледниковых отложений и форм рельефа на равнинах и в горах, об их возрасте, следах ледниково-подпрудных озер и перестроек речной сети, индикаторах движения древнего льда, размахе снижения древней снеговой границы и многое другое.

В нашем случае, для Северной Евразии, надо было прежде всего знать географию границ последнего оледенения. Материалов на сей счет накоплено очень много, их собирали сотни исследователей. Однако они в основной своей массе остаются рассеяны по бесчисленным статьям, картам, объяснительным запискам, рукописным отчетам, многие из которых до недавнего времени носили гриф секретности. Все это надо было собрать, сопоставить, обсудить с авторами, очистить от домыслов, синтезировать в единую картину, лишенную внутренних противоречий. Надо ли говорить, что на это ушел не один десяток лет...